Новости

2020.11.07 13:41

Жизнь В. Федотаса-Сипавичюса: тюрьмы, романы, слава, забвение

Олег Курдюков, программа телевидения LRT "Русская улица"2020.11.07 13:41

Программа Телевидения LRT «Русская улица» вспоминает уроженца России, звезду довоенной литовской сцены Владаса Федотаса-Сипавичюса.

Программа «Русская улица» наведалась в гости к Марии Аушрине Павилёнене – филологу, профессору, габилитированному доктору, бывшему члену Сейма, правозащитнице. Широкой общественности она особенно известна как раз в этом качестве: профессор Павилёнене – одна из самых видных феминисток в нашей стране и, несмотря на косые взгляды некоторых, активно поддерживает права сексуальных меньшинств.

- Я всегда себя спрашивала: откуда у меня такая стойкость и воля? Откуда? Никто во мне этого не воспитывал. Никто! Но это – во мне, я чувствую… И я подумала: наверное, это от отца, потому что жизнь его ломала так много раз…

Отцом госпожи Аушрине был Владас Федотас-Сипавичюс – человек-легенда, наделённый невероятным количеством дарований. Он был актёром, режиссёром, артистом балета, художником, литератором. Его творческий путь начинался в России, в Москве.

Его мать Людвика Сипавичюте покинула Литву, чтобы учиться в музыкально-драматическом училище при Московской филармонии. Впоследствии она стала оперной певицей – выступала в частных операх, в Большом театре, даже в Америке.

Но всё это будет позже, а в 1902 году Людвика только заканчивает училище. И в конце того же года у неё рождается сын.

- Была какая-то любовная связь моей бабушки где-то у Чёрного моря, и всё – и она родила ребёнка. Незаконного ребёнка. И оставила. Потому что вся карьера ждала её, - говорит Мария-Аушрине Павилёнене.

У профессора Павилёнене дома хранится раритетный документ:

«Я, нижеподписавшийся, даю обещание помочь в воспитании моего ребёнка – сына, родившегося от Людвики Павловны Сипович в г. Туле 12 декабря 1902 г., (…) если он, т. е. мой ребёнок, окажется в беспомощном состоянии. Потомственный дворянин Владимир Иванович Сухотин. Тула, 23 декабря 1902 г.»

- Я нашла записку, которую мне дала моя мать и которая осталась от отца: какой-то русский дворянин признаётся, что у него есть сын, и что он будет заботиться о нём. Вот и всё. Но я думаю, что никто не заботился, он так и пропал.

Брат Марии Аушрине Павилёнене – известный литовский актёр Саулюс Сипайтис – также давно заинтригован этой амурной историей и очень хотел бы узнать, каким был его дедушка.

- Во мне бурлят всякие страсти, и я думаю – это от него. И очень хочу увидеть его снимок. Сейчас очень интересно увидеть эти глаза, и интересно, где он: или он во время революции уехал за границу, или он в Туле похоронен где-то… Было бы очень интересно поехать к могиле даже, потому что он – мой дед, и деваться мне некуда.

Лишённый родительской опеки, маленький Владас (точнее, Владимир) первые годы жизни провёл в детском приюте города Тула. Но нашёлся человек, сжалившийся над несчастным ребёнком. Это был Дмитрий Федотов – новый возлюбленный оперной певицы, за которого она вышла замуж. Он настоял, чтобы Людвика забрала мальчика из приюта.

Саулюс Сипайтис демонстрирует большую старинную фотографию, на которой изображены мужчина в пенсне и женщина.

- Вот это снимок отчима моего отца. Это Федотов и его мама из Москвы. Этот человек, можно так сказать, нашу семью и спас…

Дмитрий Федотов усыновил мальчика, и весь период своего московского детства и отрочества Владимир носил фамилию Федотов. Позже, когда переберётся в Литву, он станет Владасом Федотасом-Сипавичюсом (или Федотасом-Сипайтисом).

В архиве литературы и искусства Литвы хранится немало документов, рассказывающих о его творческом становлении в российской столице – фотографии, программы самодеятельных спектаклей и вечеров, программа спектакля, поставленного в бывшем театре Фёдора Корша.

Ещё до поступления в театральную студию, Владимир Федотов обучался в художественной школе. Страсть к живописи будет сопровождать его до конца жизни. Актёру Саулюсу Сипайтису запомнился такой рассказ отца, связанный с художественной школой.

- Когда он был учеником этой школы, их – всех учеников – забрали копировать агитплакаты. Они сидели в классе, приходил Маяковский, делал эскиз – и они копировали. Он ходил между партами с папироской, наклонялся, смотрел. И отец говорил: когда он наклонялся, всегда от него лёгкий запах водочки исходил.

Занятия живописью, театр… И всё это – на фоне послереволюционной Москвы, разрухи, всевластья чекистов. Саулюса Сипайтиса поразил следующий жуткий рассказ отца:

- Рассказывал такой эпизод. Когда проходил мимо больницы, стояла телега внизу, и в неё с четвёртого этажа выбрасывали трупы. Они падали на эту телегу, и из лёгких вырывался хриплый звук. Это было страшно.

Когда между советской Россией и Литвой завязались дипломатические отношения и в Москве возникло постоянное представительство Литвы во главе с Юргисом Балтрушайтисом, мать Владимира Людвика Сипавичюте стала работать при постпредстве.

Владимир стал регулярно приходить к матери на работу. В голодной Москве это было одно из немногих мест, где он мог получить пищу. В результате этих визитов 16-летний юноша был обвинён в том, что является – ни много ни мало – литовским шпионом, и в 1921 году оказался на Лубянке в тюрьме ЧК.

- Он ходил поесть, - поясняет профессор Павилёнене. – И кому-то показалось странно, что какой-то молодой человек ходит. А он просто ходил, он там ничего плохого не сделал. Он учился, он играл в театре... Но, может, брат скажет больше. А, может, его дневники?

Листаем дневник, в котором Владимир делится своими воспоминаниями о чекистском узилище. Документ хранится ныне в архиве литературы и искусства Литвы.

Через несколько дней после ареста юношу вызвали к следователю. Как выяснилось, этот белокурый чекист знал всё о передвижениях сотрудников литовской дипмиссии.

«Затем начал разговор о Литве, заговорил со мной по-литовски, но, увидя, что я слаб в этом направлении, перешёл опять на русский. Спросил небрежно:

- Вы наших арестовываете и расстреливаете на Литве?

Я ответил «Нет».

- Нет, расстреливаете! Вы наших расстреливаете, а мы будем ваших, за 10 наших 100 ваших! Вы знаете, что вам грозит?

- Нет».

Владимиру, к счастью, не пришлось столкнуться с пытками, которые в Лубянской тюрьме применялись к «проштрафившимся» заключённым. Но он знал о них со слов своих сокамерников и исправно фиксировал в дневнике.

«1. Сажали в сырой подвал от 3 до 7 дней, в темноте (англичанка, пробывшая там 7 дней, выезжала на автомобиле в Бутырки еле живая и не совсем нормальная).

2. Сажали в яму в человеческий рост и стреляли над ней.

3. Одиночка (без передач из дому)».

История его освобождения из тюрьмы (после более чем месячной отсидки) демонстрирует находчивость молодого человека. Его последний диалог со следователем:

«Следователь слушал и косо смотрел на меня; потом, что-то смекнув, он от чувства приязни, должно быть, пробормотал: «Да… Так я думаю, что коллегия постановит или освободить вас или… выслать в Литву». В его тоне слышалось какое-то колебание, он, по-видимому, не знал, что будет приятнее и удобнее мне – первое ли, либо второе. Я почувствовал, что здесь надо сделать и сказать. Я выразил на лице ужас и протестующим тоном сказал: «Только, ради Бога, не высылайте на Литву!.. Ведь отец у меня здесь… мать тоже!.. Как же я там буду жить?.. Ведь жизнь там очень дорога?..

- Так вы не хотите ехать в Литву? – переспросил торжествующим тоном следователь. – Хорошо!

- Конечно, пока нет!

- Ага! Не хотите?.. Так вам придётся уехать без родителей…

«Клюнуло, – подумал я. – Глупец, мне ведь только и надо было это».

Изгнанный из России, Владимир в товарном вагоне добрался до литовской границы. Потом доехал до деревни Яушичяй – малой родины его матери.

Молодому человеку надо было как-то устраиваться в Литве. Владимир подался в Тельшяй – главный город Жямайтии, недалеко от Яушичяй.

Саулюс Сипайтис продолжает рассказ:

- Когда он приехал в Тельшяй, там было три гимназии – еврейская, литовская и ещё какая-то. Требовалось много учителей, а он – художник. Ему было 16 лет, и он был преподавателем в этих школах. Но когда в Каунасе создавалась профессиональная труппа, они по всей Литве разыскивали людей, имевших что-нибудь общее с драмстудией. Узнали, что отец был актёром, и его призвали. Он приехал в Каунас – и стал актёром.

В Каунасе, в Государственном театре, талант теперь уже Владаса Федотаса-Сипавичюса раскрылся в полной мере. Он много играл, ставил спектакли как режиссёр, был соавтором первого литовского немого полнометражного фильма «Йонукас и Онуте» и сам сыграл в нём главную роль. Картина была снята в 1931 году. К сожалению, всё, что от неё осталось – это 13 фотографий.

Федотас-Сипавичюс был ещё и одним из родоначальников литовской эстрады. Но и этим не исчерпывались его дарования. Будучи очень пластичным артистом, он в Государственном театре выступал ещё и как танцовщик. Первую профессиональную балетную труппу в Литве создавал Павел Петров – также бывший москвич.

- Приехал Петров из Москвы, и отец пошёл в эту труппу и танцевал в балете, - рассказывает Саулюс Сипайтис. – Да, был балетным артистом первой труппы. Когда были юбилеи, всё время его приглашали. Потом Петров уехал в Париж и был режиссёром в «Мулен-Руже». Они дружили – и отец поехал к нему в гости.

А уж как его любили женщины! Мария Аушрине Павилёнене, хотя и является видной феминисткой, тем не менее констатирует:

- Женщины, с которыми он жил, наверное, были на более низком уровне интеллектуально. Хотя одна женщина сыграла большую роль в его жизни. Это была Моника Миронайте, которую, как провинциалку, он принял в свой экспериментальный театр, который он создал и которым он руководил. Моника Миронайте стала его любовницей, и они поехали в Париж смотреть концерт Жозефины Бейкер. Но после этих интересных похождений мой отец переключил своё внимание на другую женщину – молодую, 17-летнюю, с длинными косами. Это была моя мать, которую он принял в студию драмы в Каунасе, которую он создал тоже и которой он руководил.

Владасу Федотасу-Сипавичюсу было что вспомнить в старости. За свою долгую жизнь он был женат четыре раза.

Мама Аушрине и Саулюса – актриса Ядвига Раманаускайте – была его второй женой. Госпожа Аушрине демонстрирует нам несколько фотографий и комментирует их:

- Ну, это просто это счастливая семья: когда отец на месте, и мама улыбается. Хотя, насколько я помню, не было у них такого счастья. Как она мне рассказывала, он вообще был очень вспыльчивым человеком. Очень! Он всегда выражал свой гнев.

Потом показывает другую фотографию, на которой запечатлены Владас Федотас-Сипавичюс, его маленькие сын и дочь, а также собака, льнущая к ногам отца.

- Папа очень любил собак и кошек. Я тоже очень люблю кошек. Вот эта собака Вега, когда его вывезли и через 7 лет он возвратился, – его узнала и радостно лаяла.

О том, как он оказался в ссылке, Владас Федотас-Сиправичюс сам вспоминал впоследствии в документальном фильме Альгирдаса Тарвидаса «Путешествие к звёздам»:

- В 1949 году, как самый страшный преступник, я оказался в главном здании вильнюсского НКВД. Просидел здесь 9 месяцев с профессором Карсавиным. О, как много здесь довелось услышать криков и выстрелов! Меня сослали на 10 лет в Джезказган. За что – неизвестно. Выпустили только после смерти Сталина. В документе, который выдали, было написано: «За неимением преступления дело прекратить». Значит, дело даже не было оформлено! Тяжкими были эти 5 лет. Что мне довелось увидеть – это было такое кино, какого никогда не увидишь. И не забудешь за всю жизнь...

Формальной причиной ареста Владаса Федотаса-Сипавичюса была его принадлежность к обществу Николая Рериха, существовавшему в Литве в довоенные годы. Актёру были близки идеи Рериха о красоте и культуре. Но, как считает Мария Аушрине Павилёнене, принадлежность к Рериховскому обществу была лишь поводом для ареста отца.

- Как мама объясняла, кто-то донёс на него. Ибо он был таким активным человеком! Когда он приехал из Москвы, начал создавать свои театры, студии, писал, танцевал, был актёром, режиссёром, любил много женщин... Ну, наверное, кому-то он мешал...

По возвращении домой, Владас Федотас-Сипавичюс обнаружил, что путь в профессию – закрыт. Рассказывает его сын Саулюс Сипайтис:

- Он пошёл в театр (который сейчас Музыкальный, оперетта). И там директрисой была женщина, присланная из Москвы (не помню её фамилии). Отец пошёл к ней – и она сразу отвергла его. Работал в самодеятельности разной. Вначале – в «Кауно аудиняй» (фабрика была такая). Там он имел самодеятельность драматическую и сам писал даже всякие пьески. Они и игрались там. Потом радиозавод был...

Снова оказался на сцене Владас Федотас-Сипавичюс только в 80 лет. Но это была небольшая сцена вильнюсского любительского Старгородского театра. Это – для души. А для хлеба насущного требовалось работать и в старости. В документальном фильме Альгирдаса Тарвидаса «Путешествие к звёздам», снятом за год до смерти артиста, запечатлено, как Владас Федотас-Сипавичюс преподаёт рисование в сельской школе. Он считал, что должен сам обеспечить свою последнюю, четвёртую семью.

Мария Аушрине Павилёнене рассказывает:

- После ссылки он женился в третий раз, и, когда умер его ребёнок (он дожил до 14-ти лет), семья распалась, и он женился ещё в четвёртый раз. И в этой семье родились двое детей. А ему было уже за 70!

Он всё время искал, где устроиться, как продать книги, большую библиотеку (потому что ему были нужны деньги). Росли двое детей, надо было их кормить, и он с большими сумками шёл, носил каждый день пищу своей семье.

Но когда мы говорили с ним, и он рассказывал о своей жизни, он раскрывался, начинал рассказывать о прошлой жизни с матерью в Москве… Он становился как бы другим человеком – и его фантазия раскрывалась. Иногда он говорил: «Уже никто не может меня проверить – правду я говорю или нет». Иногда он фантазировал. Может, просто хотел украсить что-то или загладить какую-то боль...

«Приукрашивать» – это от слова «красота». Не станем осуждать выдающегося артиста за то, что вольно или невольно в своих воспоминаниях он смещал акценты, сгущал краски. Ведь он всю жизнь служил красоте и гармонии. Фрагмент из документального фильма Альгирдаса Тарвидаса «Путешествие к звёздам»:

- Вся моя жизнь с самого начала (возможно, благодаря матери) была посвящена красоте, поиску красоты. Я искал красоту во всём. Может, из-за этого меня и обвиняли – в том, что я и художник, и университет закончил, и музыкант, и писатель, и так далее. Для меня красота, творчество составляют суть жизни. Я этим всю жизнь жил, и если бы сейчас заново начать жизнь – возможно, вёл бы себя умнее, не совершал бы столько глупостей, сколько юность совершает обычно, – но что поделаешь? Для меня всё – красиво. А то, что красиво – хочется увековечить, понимаете? И самое главное – что мне ничего не нравится.

Mums svarbus tikslumas ir sklandi tekstų kalba. Jei pastebėjote klaidų, praneškite portalas@lrt.lt