Новости

2020.09.25 08:30

Бывший "лимоновец" рассчитывает получить политическое убежище в Литве: добираться пришлось лесами

Дмитрий Семёнов, программа телевидения LRT "Русская улица", LRT.lt2020.09.25 08:30

В последние годы в Литву переселилось немало российских оппозиционных активистов – как правило, они представляют либеральный фланг политического спектра. Но есть и люди с довольно пестрыми политическими биографиями. В нынешнюю субботу телевизионная программа "Русская улица" (канал LRT+) предлагает встречу с бывшим активистом запрещённой национал-большевистской партии России Михаилом Пулиным.

Несмотря на закрытые с Россией из-за коронавируса границы, в Литве все еще можно встретить людей, приехавших сюда просить политическое убежище. Один из них – российский активист, в прошлом член национал-большевистской партии Эдуарда Лимонова Михаил Пулин.

Михаил родом из глухой деревни в Костромской области. Еще будучи 15-летним подростком, в 2004 году, стал интересоваться политикой.

- Я родом из довольно-таки депрессивного региона: Костромская область – одна из самых бедных частей Российской Федерации, - говорит Михаил. - Я видел, как у нас живут люди, как всё разваливается, какая в стране нищета. Видел беспредел силовиков уже с малых лет – как они занимаются отжимом бизнеса, собственности, как людей избивают и так далее. Естественно, мне не нравились те порядки, которые происходят в стране. Это меня и подтолкнуло заняться политическим активизмом.

В силу возраста, говорить тогда о занятии серьёзной политикой не приходилось. Она скорее воспринималась как некая субкультура. Поэтому Михаил примкнул к рядам национал-большевистской партии писателя Эдуарда Лимонова – организации, объединявшей в тот момент немало неформальной молодежи с неоднозначными, подчас радикальными, взглядами, но неравнодушными к судьбе Родины.

В нашем маленьком райцентре кого только ни было: панки, неформалы, скинхеды, множество политических организаций и кружков. А сейчас приедешь туда – там максимум какая-нибудь гопота, которая пиво пьёт.

- Неформальный компонент, конечно, тоже играл свою роль, - вспоминает Михаил. - Наше поколение во многом, наверно, выросло на творчестве того же Егора Летова, Непомнящего и многих других музыкантов, которые так или иначе взаимодействовали с НБП в тот период. Субкультурный компонент, безусловно, присутствовал. Это сейчас политическое, да и не только политическое, а именно культурное поле в России представляет из себя усилиями Путина выжженную пустыню, иначе не назовешь. А тогда… Вот даже если взять наш маленький райцентр (город на 25 тыс. человек, недалеко от которого я рос), – там кого только ни было: панки, неформалы, скинхеды, было множество политических организаций и кружков. На такой небольшой городок, казалось бы. А сейчас приедешь туда – там максимум какая-нибудь гопота, которая пиво пьёт и всё.

Конечно, так как я слушал определенную музыку (Егора Летова и «Гражданскую оборону»), а Егор Летов как-никак имел партбилет с номером 4 в НБП, – естественно, это сыграло определённую роль. Но этой всей неформальной контркультурой для меня политика тогда не ограничивалась. Я надеялся на перемены в стране.

В первое время деятельность Михаила в рядах партии в основном ограничивалась рисованием граффити на стенах и расклейкой листовок. Однако национал-большевистская партия известна своими яркими акциями прямого действия. Многие из них заканчивались для участников тюремными сроками. Когда в 2006 году наш герой приехал в Москву, чтобы поступать в университет, ему также довелось участвовать в одной из акций прямого действия.

- Если брать именно захваты, то я участвовал в захвате здания «Российских железных дорог». Ситуация была следующая: на Московской железной дороге началась забастовка, потому что рабочим срезали зарплату и долгое время не платили. На предприятии образовался независимый профсоюз. Против него начало устраивать репрессии как руководство предприятия, так и силовики тут же подключились со своими вечными провокациями. На них начали оказывать давление и угрожать профсоюзным активистам. И мы решили провести акцию – захватить здание главного центрального офиса Московских железных дорог, которое находится недалеко от Площади трёх вокзалов. Там был несколько комичный случай: мы ворвались в кабинет того самого Якунина, который известен своим «шубохранилищем», и он в панике оттуда убежал. Из окна его кабинета мы вывесили баннер в поддержку рабочих и профсоюза и заколотили двери. Нас там довольно-таки жестко штурмовал ОМОН.

Когда мы шли на этот арест, мы сфотографировались на портрет политзека, потому что понимали, чем это может закончиться – вплоть до посадки в тюрьму.

После акции нас всех посадили на 15 суток. Когда мы шли на этот арест, мы сфотографировались на портрет политзека, потому что понимали, чем это может закончиться – вплоть до посадки в тюрьму.

В тот момент Михаилу повезло – уголовной ответственности удалось избежать. Однако в 2009 году его всё же отправили отбывать срок. Все из-за банальной провокации, - вспоминает Михаил. За решеткой ему пришлось провести 3 года и 4 месяца.

- В преддверии одного из маршей несогласных… Тогда они проводились по всем городам периодически, раскачивалась немного политическая обстановка в преддверии рокировки Путина на Медведева в 2008 году. В преддверии одного из маршей была организована провокация сотрудниками Центра по противодействию экстремизму (тогда еще это называлось Управлением по борьбе с организованной преступностью). На нас напали хулиганы, а мы от них отбились. Собственно, это и послужило поводом к возбуждению уголовного дела.

Тюрьма не сломила волю Михаила. Скорее, наоборот – укрепила его в своей правоте. Однако она привела к тому, что их пути с Лимоновым и его организацией разошлись. Кульминацией разногласий стал 2014 год – аннексия Россией Крыма и война на Донбассе.

- Честно говоря, расходиться они начали довольно-таки давно. Где-то, наверно, с года 2009-го. Мне уже не нравилось, что партия начинает превращаться в эдакое карикатурное подобие КПСС, где есть забронзовевший Лимонов и небольшое его окружение, которое порой кладёт большой «прибор» на мнение рядовых партийцев. Эти тенденции усиливались – и чем дальше, тем больше. Но, естественно, кульминационной точкой были события 2014 года, когда Россия аннексировала Крымский полуостров и началась та самая братоубийственная война на Донбассе. Я всегда был противником войн с восточно-европейскими странами и с братскими народами. Куда это годится? Тем более, это укрепляет тот самый путинский режим в Российской Федерации, против которого мы боролись долгие годы. Естественно, я посчитал это предательством той идеи, за которую я пришел бороться когда-то давным-давно.

Михаила и еще ряд людей, не согласившихся с линией партии по украинскому вопросу, исключили из организации. Сегодня Пулин больше известен в России как активист Ассоциации народного сопротивления.

Добираться до Литвы пришлось партизанскими методами – лесами, ночами, с помощью компаса и карты.

Параллельно с политическим активизмом Михаил занимался небольшим строительным бизнесом. В мае 2020 года в России было возбуждено уголовное дело по экономической статье, свидетелем по которому Пулин и проходил. Михаилу хорошо известно, что в России от свидетеля до подозреваемого – один шаг. Поэтому он решил не испытывать судьбу и покинуть Россию. Учитывая закрытые из-за коронавируса границы, добираться до Литвы ему пришлось партизанскими методами – лесами, ночами, с помощью компаса и карты.

- Конечно было несколько жутковато, - вспоминает Михаил в интервью программе "Русская улица". - Все-таки там белорусско-литовская граница. Я иду ночью, чтобы ни одна соломинка не шелохнулась, а там пограничники стоят и курят в 200 метрах от меня. Я знаю, что если меня сейчас схватят и обнаружат, то я окажусь в белорусской тюрьме за незаконный переход государственной границы, а потом меня выдадут России. А там меня, скорее всего, уже тоже ждут.

Переход границы прошел благополучно, и, прожив в Литве три месяца, Михаил Пулин делится своими первыми впечатлениями о стране.

- Литва мне понравилась. Во многом даже тем, что здесь довольно хорошо все благоустроено. Хорошо следят за историческим центром города (не только самого Вильнюса, но и других городов), организован раздельный сбор мусора (что мне бросилось в глаза), нет вопиющей полицейщины, которая есть в России (когда идешь в метро, тебя десять раз могут обыскать и спросить документы). Плюс в России камера на каждом шагу, система распознавания лиц и «большой брат» знает, где ты находишься в любой момент времени.

Сейчас Михаил живет в лагере для беженцев в Пабраде и ожидает решения департамента миграции Литвы. Параллельно учит литовский язык. В случае получения статуса беженца, намерен перевезти сюда из России супругу с маленьким ребенком и планирует связать свою дальнейшую жизнь с Литвой. Михаил понимает, что при принятии решения чиновниками департамента негативную роль может сыграть его прошлое в национал-большевистской партии, но всё же надеется, что инспекторы разберутся во всех нюансах его политической биографии и примут правильное решение.

Я же, собственно говоря, не сам Лимонов.

- Я же, собственно говоря, не сам Лимонов. Если человек состоит в какой-то организации, это же не значит, что он всецело поддерживает всё, что говорит ее руководитель. Я думаю, компетентные люди посмотрят, в каких я акциях участвовал, чем занимался, что писал по тому или иному поводу в интернете. Моя совесть спокойна за это. В любом случае примут то или иное решение. Дадут убежище – так замечательно, не дадут – это их дело. Всё же я гость в стране, и мне никто ничего здесь не должен и не обязан. Хорошо, что хоть сейчас временно приютили и дали кров и крышу над головой.

Популярно

Арунас Валинскас и Вальдемар Томашевский

Новости

2020.10.20 16:05

Премьер полякам Литвы: слова Валинскаса не отражают отношение общества Науседа: культура издевательств процветает