Новости

2020.09.20 11:35

Русские Литвы – о чувстве вины, отголосках российского режима и литовском самосознании

Ieva Kuraitytė, LRT.lt2020.09.20 11:35

Из-за болезненной истории и геополитической ситуации, русская община Литвы стала заложницей политических влияний. Постоянно растущая опасность стать орудием российской правительственной пропаганды, а также враждебные настроения в Литве часто не позволяют нам ближе познакомиться с проблемами этого национального меньшинства и услышать его голос.

Русские – второе по величине национальное меньшинство в Литве, однако общины, как активно действующей организации, у них нет. Портал LRT.lt побеседовал с Максимом Захаровым, Анастасией Кодзисовой и Алексом Зинковым.

Максим: Наши идеи свободы можно распространять на русском языке

Отвечая на вопрос о национальной принадлежности, Максим говорит, что он русский, но у него есть и белорусские корни. Его мать – белоруска, но традиции и язык этой страны в семье совсем не сохранились.

«На белорусском говорил только дедушка, отец моей матери, а потом все прекратилось, потому что в советское время белорусских школ не было. Дети могли ходить в русские или польские школы, поэтому и сами становились русскоязычными или польскоязычными».

Максим вырос в русскоязычной среде – и детский сад, и школа были русскими, с семьей и друзьями по двору он также он говорил по-русски.

Максим признает, что к литовскому языку русское национальное меньшинство может относиться с двойными стандартами и даже испытывать чувство отчуждения.

«Русские Литвы должны не только уметь говорить, но и правильно говорить. Потому что, если, например, итальянец научился говорить по-литовски, то ему все будут прощать его акцент и ударение, – а если ты не там поставишь ударение или будет слышен твой русский или польский акцент, над тобой сразу начнут подтрунивать. И тогда ты начинаешь чувствовать свою неполноценность».

Уже во время учебы Максим быстро влился в литовскую культурную среду. По его словам, такой легкий переход произошел благодаря вильнюсцам, ведь в столице переплетены разные культуры.

«Все друзья были вильнюсцами. Они немного по-другому смотрят на национальность, языки, потому что живут в среде, где ежедневно слышат другой язык в автобусе или на улице возле киоска», - говорит собеседник.

Максим рад, что в Вильнюсе есть место не только для русского, но и для других языков.

«Иногда совсем приятно, когда в таких районах, как Науйойи Вильня, официанты или продавцы обслуживают на трех языках. Особенно хорошо это удается полякам. Высший пилотаж», - улыбается Максим.

Мы видим, что даже в такой авторитарной стране, как Беларусь, люди сами отсеивали информацию, общаясь – опять же – на русском языке. Следовательно, язык не может представлять угрозы, он может только помочь в переговорах.

Его практический подход к языку сказывается и тогда, когда он размышляет об образовании. По мнению Максима, усиленное преподавание русского языка в школах может быть полезно для более широкого распространения знаний, в которых заинтересованы Литва и Запад.

«Я считаю, что русскому языку нужно уделять больше внимания и не бояться его. Это не инструмент для оккупации страны, потому что люди не тупые и знают, что читать в интернете. Лет десять назад телевидение действительно играло самую важную роль, а сейчас – все. Есть социальные сети, интернет, люди сами отбирают, где правда.

Мы видим, что даже в такой авторитарной стране, как Беларусь, люди сами отсеивали информацию, общаясь – опять же – на русском языке. Следовательно, язык не может представлять угрозы, он может только помочь в переговорах. Можно распространять наши идеи свободы непосредственно на русском языке», - говорит собеседник.

У Максима тесные связи в России – там живут его родственники, он тоже там бывает. И хотя там он не чувствует себя местным, все-таки признает, что та страна не совсем для него чужая.

Затрагивается более болезненная тема, и ты словно должен оправдываться, почему они – я говорю о российских властях – сделали то-то и то-то. Как мы можем говорить за них, почему они это сделали?

Максим убежден, что люди являются заложниками сложной геополитической ситуации. По его словам, важно помнить, что какая бы власть в России ни была, рано или поздно она уйдет, а народ останется. Однако он признается, что и на себе ощущает отождествление политики властей с народом. Хотя Максим не является гражданином России, он должен отвечать за действия путинского режима.

«Затрагивается более болезненная тема, и ты словно должен оправдываться, почему они – я говорю о российских властях – сделали то-то и то-то. Как мы можем говорить за них, почему они это сделали? Иногда приходится отвечать за геополитические вопросы, к которым ты не имеешь никакого отношения. Но в этом нет ничего плохого, потому что люди хотят знать твое личное отношение», - подчеркивает он.

9 Мая, используемое российской властью как пропагандистский инструмент, Максим отделяет от русских Литвы. В Литве это не праздник, а день поминовения бабушек и дедушек.

Если Литва не устраивает для нас этого мероприятия, тогда это мероприятие устраивают другие – посольство России. И тогда уже понятно, какую направленность получат эти мероприятия.

«Жаль, что поминовение пытаются использовать таким образом, чтобы показать нас нелояльными, иначе мыслящими. Но мы не можем отказаться от бабушек и дедушек. Я не думаю, что к этому нужно слишком цепляться. Когда затрагивают память твоего деда, тогда и начинаются конфликты.

Людям нужно позволить спокойно сходить на кладбище. Я бы советовал именно сходить на кладбище, на могилы близких, а не на мероприятия. Но если Литва не устраивает для нас этого мероприятия, тогда это мероприятие устраивают другие – посольство России. И тогда уже понятно, какую направленность получат эти мероприятия. Российским властям очень важно это использовать, потому что это один из основных патриотических нарративов», - отмечает он.

Максим убежден, что прошлое и историю знать нужно, но не следует интерпретировать их через призму личных отношений. А тот факт, что русские Литвы не привязаны к русским традициям, означает, что эта община в Литве ассимилировалась: «Они идентифицируют себя с Литвой, потому что это – наш дом».

Анастасия: Кажется, будто ты должна доказать, что являешься не менее важной частью Литвы

«Я долго искала понятие, которым могла бы себя наиболее точно охарактеризовать. Скорее всего – русская Литвы, потому что литовкой не могу себя назвать из-за родного языка, русской – тоже не очень, потому что, когда я была в России, чувствовалась разница, даже языковая. Так что наиболее точное самоопределение – русская Литвы», - поясняет она.

Родители Анастасии – из Вильнюса: мать – белоруска, а отец, по ее словам, наверное, тоже считал бы себя русским Литвы. Хотя Анастасия ходила в литовский детский сад, родители подобрали для нее русскую школу. В результате до последних классов Анастасия находилась в основном в окружении русской культуры.

Закрепить знания литовского языка помогали друзья, уроки в вильнюсской художественной школе им. Ю. Веножинскиса, а чуть позже – в вильнюсской Художественной академии. Анастасия признается, что долго размышляла, учиться ли в литовском вузе. Она переживала не только из-за языка и иной среды. Сомнения также подогревали и разговоры в школе о том, что к национальным меньшинствам могут относиться по-другому.

Когда ей задали тему «Родина», она сначала растерялась. В то время ей казалось, что она не имеет права на такое понятие, как «Родина».

Когда Анастасия училась, Россия оккупировала Крым и началась война на Украине. По ее словам, для русских Литвы это было тяжелое время.

«Когда начались события на Украине, я постоянно слышала разговоры, видела статьи, все эти посты в Фейсбуке, и выглядело так, будто все смотрят на тебя как на врага. Хотя на самом деле ты не имеешь к этому никакого отношения – ты родилась здесь, и даже странно, что тебя с этим отождествляют. Когда я встречала людей, то, услышав мое имя, первый вопрос задавался: «Что ты думаешь о Путине?», - говорит Анастасия.

Именно во время учебы Анастасия стала больше задумываться о национальной идентичности. Когда ей задали тему «Родина», она сначала растерялась. В то время ей казалось, что она не имеет права на такое понятие, как «Родина». Но Анастасия поняла очень важную вещь – она ​​не одна такая.

«Я поняла, что у меня много друзей именно из той среды, в которой я росла, и мы можем достаточно открыто общаться на эту тему. Хотя в действительности мы редко об этом говорили, потому что иногда бывало больно. Кого-то эта тема совсем не волновала, а кому-то было больно. И я поняла, что хочу с ними поговорить и сама что-то понять, выяснить, что во мне и как», - говорит Анастасия.

Это для Анастасии послужило толчком для написания бакалаврской и магистерской работ на тему русских Литвы.

Анастасия говорит, что чувствует враждебное отношение как в частном, так и в публичном пространстве. Хотя она признается, что теперь более спокойно реагирует на оскорбительные выпады, они все равно причиняют боль.

«Было упоминание русских, и кто-то написал в комментарии:«О, здорово, всех русских в одно место, а потом взорвать». И я думаю: что у тебя в голове, человек?!

Кажется, что ты должен понравиться всем, потому что ты – чужак, и ты должен убедить другого человека в том, что ты – такая же важная часть Литвы, как и он, даже если он литовец, а ты не литовка.

Когда подобные вещи говорят, тебе больно, ты не понимаешь, чувствуешь какую-то вину. Начинаешь чувствовать себя виноватым в том, что ты существуешь. А ведь в действительности это чепуха», - объясняет она.

Анастасия уверяет, что враждебные настроения все еще сильны.

«Говорят, что это ерунда, что это бывает так редко... Когда это говорят литовцы, я очень рада. Я искренне рада, когда литовцы говорят мне, что это ерунда. Возможно, они думают, что это происходит где-то, но не в их среде. Следовательно, у них очень здоровая среда. Но они не понимают, что это не такой уж редкий случай», - считает Анастасия.

Хотя Анастасия прекрасно говорит по-литовски, она до сих пор не уверена в правильности своей речи, что вызывает болезненные ощущения.

«Когда общаешься на родном языке, почему-то не думаешь о таких вещах. Кажется, что существуют твои люди – и не твои люди. А здесь кажется, что ты должен понравиться всем, потому что ты – чужак, и ты должен убедить другого человека в том, что ты – такая же важная часть Литвы, как и он, даже если он литовец, а ты не литовка».

Хотя Анастасия видит вызовы для русской общины Литвы, она подчеркивает, что не могла бы покинуть Литву: «Здесь твой дом, твоя семья, твои друзья, и ты понимаешь, что это твоя жизнь. И тогда не кажется, что ты здесь чужой или что тебе там будет лучше. Я не понимаю, как можно не любить свою страну, свой дом и не чувствовать связи. Я чувствую ее. Это – моя земля».

Алекс: Я родился здесь и вся моя история – про эту страну

«Я всю жизнь живу здесь, и я настоящий литовец. И мне странно, когда меня называют русским. Нет, не русский. Русскоязычный – да, возможно, но уж точно не русский», - говорит Алекс.

Родители Алекса, как и он, родились в Литве. У его дедушки и бабушки разные корни: родители его матери приехали в Литву из России после войны, а у родителей отца – русские, польские и украинские корни.

Пока мы не обрели независимость – мне тогда было 6 лет – Литва была для меня как Россия, потому что, например, все во дворе говорили по-русски. Раньше мне казалось, что вообще все говорят по-русски.

В детстве Алекса окружала русская речь – он говорил по-русски с семьей и друзьями, ходил в русский детский сад и русскую школу.

«Мне кажется, что пока мы не обрели независимость – мне тогда было 6 лет – Литва была для меня как Россия, потому что, например, все во дворе говорили по-русски. Раньше мне казалось, что вообще все говорят по-русски. Потом появились вывески наподобие «Maisto prekės», другие литовские надписи. До какого-то момента их не было – и вдруг внезапно появились. Я подумал: «Странно, почему-то теперь все на другом языке», - вспоминает Алекс.

Хотя Алекса окружает русскоязычная среда, он не придерживается русских традиций и не чувствует связи с Россией. Родители, как и бабушки с дедушками, не придерживались особенных русских традиций, и он унаследовал только русский язык.

«Я считаю себя литовцем. У меня остался только русский язык. В семье говорю по-русски, потому что мои родители говорят по-русски, и я вырос с русским языком. А традиции русского народа и тому подобные вещи мне чужды. Ну, за исключением того факта, что я православный. Когда все празднуют католическое Рождество, я ничего не праздную. Может быть, кто-то чувствует себя здесь чужим или преисполнен чувств к исторической родине. Я не вижу там своей истории, потому что я родился здесь и вся моя история связана с этой страной», - поясняет собеседник.

Алекс начал изучать литовский язык еще в первом классе, однако закрепился этот язык во время учебы в вузе. Он с любопытством принял новую речь.

«Было немного сложно, потому что литовского языка в моей жизни не было. Было несколько друзей-литовцев, но я с ними мало общался. Мне очень понравился новый этап, начало университетской жизни. У меня все шло очень естественно и хорошо. Я не чувствовал такого отношения, что «о, этот просто не может говорить», – потому что у меня все равно еще оставался акцент. И одногруппники, и преподаватели – все были ко мне добры. Среди преподавателей филологического факультета были такие, кому не нравилось то, как я говорю, и то, что я вообще здесь делаю, – но не они определяли общее настроение», - говорит собеседник.

Алекс спокойно и твердо определяет свою национальную принадлежность, но признает, что для осознания этого потребовалось время.

«Раньше было такое чувство – я был как бы русским, но не до конца. Ну, что во мне от той России? В конце концов, я понял, что я не особенно-то и русский. Раньше я не мог себе так уверенно ответить – русский я, литовец или вообще человек без национальности. Но нет, поскольку я действительно здесь родился, в паспорте написано, что литовец, значит – литовец», - подчеркивает мужчина.

Размышления о национальной идентичности были характерны не только для Алекса – он говорил об этом и со своими друзьями. По его словам, у части друзей изменилось представление о стране, с которой они могли бы себя идентифицировать, другие предпочли жить в России.

Я совершенно не одобряю нынешнюю политическую ситуацию. У меня есть русские друзья, живущие в России. Они также в большей степени европейцы.

«У нас было много разговоров с друзьями, потому что были некоторые, кто бил себя в грудь, мол – «я сейчас же сматываюсь в Россию, здесь мне делать нечего». Потом мировоззрение полностью изменилось, и теперь они категорически против всего, что происходит в России. Это, конечно, из-за российского режима. Все понимали, что там в действительности происходит. Я знаю людей моего возраста, которые действительно чувствуют себя русскими. А я не чувствую. Я совершенно не одобряю нынешнюю политическую ситуацию. У меня есть русские друзья, живущие в России. Они также в большей степени европейцы», - говорит Алекс.

Сомневаюсь, что Россия им нравится своими традициями и национальными особенностями. Им, наверное, нравится та сила, агрессия, которая часто проявляется с российской стороны.

«Помню, когда произошла аннексия Крыма, мы стояли у бара и шли какие-то «отмороженные», крича по-русски: «Крым наш». Чей «наш»? О чем могут эти люди думать? Наверное, они чувствуют себя русскими. Сомневаюсь, что Россия им нравится своими традициями и национальными особенностями. Мне кажется, у них все очень примитивно и политизированно. Им, наверное, нравится та сила, агрессия, которая часто проявляется с российской стороны. И они почему-то думают, что это «клево», что это настоящий патриотизм», - размышляет Алекс.

Алекс вместе с женой воспитывает дочь, с которой решил говорить как на литовском, так и на русском языках.

«Моя дочь говорит по-русски. Мы решили, что дома будем говорить с ней по-русски, а, выходя на улицу, будем переходить на литовский. Она ходит в литовский детский сад, обязательно пойдет в литовскую школу. Мы решили, что русский язык ей нужен для того, чтобы могла договориться со своими бабушками, которые плохо владеют литовским.

Если она спросит, почему мы дома говорим по-русски, а везде по-литовски? Потому что мы живем в Литве, а русский язык – наш маленький секрет, - улыбается мужчина. - Потому что так повелось с давних пор. Наверное, это наследие бабушек и дедушек, что у нас есть этот язык. И ничего больше».

Популярно