Новости

2015.10.18 18:34

"Крошка Цахес". Продолжение следует

Интервью писателя и публициста Виктора Шендеровича телевизионной программе "Русская улица" (канал LRT Kultūra).

В последний раз Виктор Шендерович приезжал в Литву в 2001 году, когда отмечалось 10-летие краха Советского Союза. Канал НТВ, где тогда трудился наш гость, заказал ему  документальный сериал к этой круглой дате. Я спросил Виктора Анатольевича, мог ли он тогда подумать, что пройдут годы – и с самых высоких трибун распад СССР станут называть «крупнейшей геополитической трагедией ХХ века».

- Фильм так и не вышел, потому что телекомпанию закрыли, а все материалы опечатали. Вот вы мне сейчас напомнили это. Я не видел материалов этого фильма. Вышла только одна серия из пятнадцати задуманных – Белоруссия, потому что с неё начался Советский Союз и ею закончился. Сняли ещё Азербайджан и сняли три Балтийских республики. Нет, конечно, не думал. Фантазии не хватало, что дойдет до войны между Россией и Украиной. Предположить можно было, но фантазии не хватило. Фантазия вообще пасует перед реальностью. Я в связи с этим могу только вспомнить, что когда я делал «Крошку Цахеса» в «Куклах» (мы взяли сюжет Гофмана и сделали по нему программу «Куклы»), и сам посмотрел эту программу, я подумал: «Наверно, жестковато. Наверное, я поступил слишком жёстко по отношению к Владимиру Владимировичу». Но надо признать, что за десять прошедших лет Владимир Владимирович «догнал» этого персонажа. Сейчас я уже не считаю, что это жёстко. Иногда бывает, что прототип «догоняет» персонажа. Бывает и так.

Я поинтересовался у автора знаменитых «Кукол», с самого ли начала некоторые черты будущего российского президента предвещали в нём авторитарного правителя? Ведь поначалу он пытался проводить рыночные реформы, дружить с Америкой…

- Вы знаете, предвещало. Надо отдать должное: вешки были поставлены сразу. Человек начал с возвращения советского гимна – чего еще хотеть? Мы ведь считываем символы, это символическая вещь. Думать, что за символической вещью не последует действие – ошибка. Это символ, это было описание новых ориентиров. И вот они вам – новые ориентиры! Ну, скажите спасибо, что танки ещё не ездят по Ужупису, но, в общем, ориентиры-то были поставлены. И в этом смысле надо сказать, что он вполне последователен. Другое дело, что вначале он вставал на ноги, он осваивался, он не верил собственному отражению в кремлёвских зеркалах, он щипал себя утром, когда вспоминал, что он президент Российской Федерации…  Но освоился, освоился. А дальше всё пошло по накатанному пути.

По статистическим данным, 13 процентов россиян хотят уехать из своей страны. Некоторые из них в статусе политических беженцев переселились в Литву. 13 процентов – много или мало?

-Тут ведь еще какие 13 процентов? 13 процентов образованных, независимых людей, которые не сидят с разинутым ртом у государственной кормушки, которые в состоянии сами себя прокормить. Людей молодых, инициативных… В Вильнюсе живут несколько знакомых моей дочери, в Варшаве, в Сиэтле и так далее, и так далее. Просто я вижу это поколение 25-30-летних, я вижу, как оно съехало. И ещё будет съезжать, разумеется, потому что в той имперской казарме, которую строит Путин, делать нечего: надо либо бороться с этим, либо уезжать. Просто пережидать смысла нет. Просто переждёшь собственную жизнь.

Много это или мало  13 процентов? Вы знаете, Паскаль говорил, что если из Франции уедет 300 человек, то Франция станет страной идиотов. Сделаем поправку на демографию, сделаем поправку на другие числительные… Смысл-то понятен. 300 человек, включая самого Паскаля и его современников, уехав из Франции, превратили бы её в страну идиотов. Там бы остались умные люди, но они бы уже не были мейн-стримом. Не знаю, как это по-французски. 

Виктор Шендерович и в нынешние времена остаётся писателем-сатириком и ищет смешное в окружающей действительности. Хотя шутки становятся всё более грустными.

- Ну, разумеется, свято место пусто не бывает… Там, где нет возможности критиковать, где критика власти не может выйти в нормальные дырки (в дискуссию на телевидении, в обсуждение в парламенте, в выборы) – там, где не работает этот механизм, энергия рефлексий выходит через запасные дырки, через подземные реки. В анекдоты, в частности. И конечно, нарастающая жёсткость анекдотов про Путина вполне симптоматична. Причём даже миновала стадию жёсткости и перешла в стадию отчаяния. Из жёстких был анекдот 2010 года: «Мужик в московской пробке стучится в окна автомобилей и говорит, что террористы захватили Владимира Владимировича, грозятся облить бензином и поджечь. «Они требуют 10 миллионов долларов, и мы собираем, кто сколько даст». И один шофёр отвечает: «Литров пять дам». Это анекдот 2010 года.

А в 2011-2012 годах была эйфория от того, что сейчас что-то поменяется, и девочка с плакатиком стояла на проспекте Сахарова: «Мы знаем, что вы хотите в третий раз, но у нас голова болит!»… Это прекрасно, это значит: «Уже уходи! Даже не будем преследовать, уже уходи!» Видите, как изменилась интонация? От ненависти через надежду к какому-то отчаянию. Это очень симптоматично. Интонация анекдота – вот социология! Вот этой социологии можно верить!

LRT