Новости

2015.09.21 21:00

Иосиф Райхельгауз: как я не стал звездой НТВ

В очередной раз позвали на ТВ. Приветливый и очень ласковый женский голос предложил сняться в передаче Юлии Высоцкой. Удивился: про еду будем говорить?! «Нет, не про еду! Про искусство, про театр, про жизнь! Про все, что ВАМ интересно».

Казалось бы, опытный я в отношениях с ТВ человек, но тут – повелся. Поверил ласковому женскому голосу. Согласился, даже не полюбопытствовав, на каком канале эфир. На следующий день – снова звонок. Голос другой. Тоже очень приветливый, но уже с деловитыми нотками. «Иосиф Леонидович, давайте утвердим тему разговора!» «Чего же тут утверждать – театр, конечно, У нас новый сезон открылся, премьеры, гастроли. Вот и поговорим!». Через некоторое время – снова звонок: голос опять-таки женский, но тембр совершенно иной и интонации повелительные: «Я главный редактор. Видите ли, руководство канала НТВ определяет тему. К сожалению, театр – это слишком узко. Нужно говорить о жизни, о людях. Понимаете?» Тут я впервые услышал «НТВ» и насторожился очень. Почувствовав это, главный редактор поспешила меня успокоить: «Передача утренняя — предполагается легкая, непринужденная беседа!»

Договорились, что завтра в 16.20 за мной приедет такси. В назначенный день в театре был прогон нового спектакля «Молоток», поставленного моим дипломником Павлом Макаровым: современная, динамичная молодежная драма. Мы только начали обсуждать увиденное, как меня поторопили: пришла машина! Я пообещал, что вернусь в театр как можно скорее, чтобы продолжить обсуждение.

В такси было жутко накурено. Спасло то, что место съемки оказалось недалеко от театра: через 10 минут мы остановились возле бывшего Дворца культуры «Правда», на котором большими буквами написано: «Студия Юлии Высоцкой». Немного ниже и чуть мельче: «Администрация президента». Интересно, кто у кого снимает угол? «С вас 400 рублей», — сказал таксист. Я несколько удивился, но заплатил. Теперь мне предстояло пройти через кордон телевизионных дам, толпившихся на крыльце в клубах сигаретного дыма -буквально, как в  сцене из оперы Бизе «Кармен». Надо сказать, что это особенный тип – тележенщины. Все они курят, все – неопределенного возраста, и все бесконечно говорят по телефону с крайне озабоченным выражением лица. «Вам наверх!» — в спину мне выкрикнул охранник, видимо, догадавшись, что я прибыл на съемку. Поднявшись, попал в пропитанную дымным дыханием комнату, наполненную красивой старинной мебелью и огромным количеством ярких афиш спектаклей Андрея Кончаловского, поставленных в европейских театрах. Было 16.30.

Меня встретила женщина, которая предложила чай, кофе, воду. Я попросил, как можно скорее приступить к работе. Тогда за меня взялся гример, который долго и подробно меня гримировал. Мне даже показалось, что из моего лица безуспешно пытались сделать какое-то другое. Когда мне снова предложили еще кофе, я понял, что тянут время. Прошло полчаса. Вошла еще одна женщина, которая явно до этого долго стояла на крыльце. Она выдохнула на меня дым и пламень вместе с текстом: «Иосиф Леонидович, вы понимаете, это НТВ. Мы должны соответствовать. Я-то сама смерть, как люблю искусство, но – вы же понимаете — нужно будет говорить о карикатурах Шарли Эбдо.» Черт!!!! Эти карикатуры Шарли Эбдо, равно как и беженцы в Европе, похоже, так тревожат российское телевиденье, что уже другие темы никому не нужны! Только что я говорил об этом в эфире у Соловьева, у Толстого, где-то еще! Никак не ожидал, что и с Юлией Высоцкой вынужден буду в очередной раз помогать Европе. Очень захотелось спрыгнуть в окно, повторив подвиг Подколесина, но … Остался. В комнате периодически появлялись редакторы, между которыми шел примерно такой диалог:  — «Дай мне Баскова». – «А ты дай мне Зверева». – «Я тебе не дам Зверева, ты мне в прошлый раз не дала Галкина»…

Изредка они выходили из комнаты, а возвращаясь, всякий раз вносили свежепрокуренное дыхание.

В какой-то момент оказался в комнате один. Тут появился женственный юноша в шортах, яркой рубашке, с серьгой в правом ухе, который, взглянув на меня в упор, с досадой произнес классическое: «И здесь никого нет»…

Еще минут через десять в комнату вошли странно одетые женщина и парень, которые держали в обеих руках по лейке. То ли они снимались в передаче «Наш сад», то ли участвовали в каком-то флешмобе. Ища кого-то взглядом (явно не меня), они не прерывали своей беседы: «Экзистенциальная персонификация медиатора нуждается в перформации…» «Это типичная деконструктивисткая критика постсюрреализма …» Обменявшись этими невероятными репликами, они исчезли…

Прошел час с тех пор, как я приехал. И когда в очередной раз вошла очередная женщина, я сказал: «Через 10 минут я уйду». Через 10 минут вошел звуковик и надел на меня микрофон и аккумулятор.

После него забежала еще одна ассистентка и радостно прощебетала: «Еще буквально 5 минут – Юлечка переодевает кофточку». В этот момент меня покинули все. И это было их ошибкой. Потому что я сел к гримерному столику, взял салфетки, вытер грим и побрел на улицу. Стал ловить такси. Но тут меня догнали с криком – он ушел с аппаратурой!!!! С меня сняли аппаратуру, а я поехал в театр с пониманием, что не судьба мне стать звездой телеканала НТВ.

Все персонажи, события, названия телеканалов и телепередач являются вымышленными, и любое совпадение с реально живущими или жившими людьми случайно.

Эхо Москвы

Художники расписывают сгоревшие автомобили в Ирпене
BBC NEWS РУССКАЯ СЛУЖБА
Художники расписывают сгоревшие автомобили в Ирпене
BBC NEWS РУССКАЯ СЛУЖБА