Новости

2016.03.31 15:15

Андрей Курков. То, чего нет (комментарий)

2016.03.31 15:15

У Марины Либановой круглое лицо и светлые кучерявые волосы. Я не знаю, сколько ей лет сейчас и сколько лет было, когда мы познакомились, лет пятнадцать назад, когда я впервые приехал в Черновцы и выступил в ее маленьком и тесном магазинчике «Букинист». И тогда, и сейчас ей около сорока девяти лет. Я так чувствую.

Если вы никогда не были в Черновцах – а я в этом почти на сто процентов уверен – я вам скажу только то, что сто лет назад в книжных лавках этого городка в самом центре Буковины продавались книжки на немецком, румынском и на языке идиш. И в самом городе до конца первой мировой войны большинство жителей говорили на немецком – все-таки это была Австро-Венгерская империя. А уже потом, когда на смену империи пришло Румынское королевство, то румынский язык вместе с румынскими книгами потеснили немецкий и как разговорный на улицах, и как язык чтения.

С тех пор много чего в городе происходило и произошло. Беда только в том, что описывали всё происходившее в основном поэты – их в Черновцах всегда было слишком много. А вот прозаиков не хватало и не хватает и сегодня, уже через 25 лет после того, как грубая и никогда не спрашивающая разрешения что-то сделать перед тем, как что-то сделать, европейская политическая история не «перекатила» город с его жителями из Советского Союза в пост-советскую независимую Украину.

Я хорошо помню время этого перехода в новое состояние. 1991 год, пустые полки продуктовых магазинов с их наглыми и хамоватыми продавцами и растерянные продавцы книжных магазинов, постоянно оглядывающиеся на свой расставленный на полках, уже никому не нужный товар – советскую литературу.

Книжные магазины пали первыми жертвами кризиса. Они закрывались легко и не протестуя, даже не пытаясь вступить в борьбу за выживание. В Киеве за первые пару лет независимости после распада СССР из ста книжных магазинов осталось десять. Особенно больно я переживал закрытие магазина «Поэзия» - единственного в городе, торговавшего только сборниками стихотворений. Именно там в советское время, в конце семидесятых – начале восьмидесятых я случайно взял с полки книжку «Баллады Кукутиса» литовского поэта Марцелиуса Мартинайтиса. Полистал, прочитал несколько стихотворений, и сразу купил.  Купил за 79 копеек.

Может, я и ошибаюсь?! Может, это произошло в 1979 году? Память – штука не надежная. Но избирательная память – это другое дело. Я до сих пор помню несколько стихотворений из этого сборника. Помню потому, что в те времена каждое понравившееся мне стихотворение я «укладывал» на музыку и превращал в песню, которую потом пел. Аккомпанировал я себе на фортепиано. Из сборника Марцелиуса Мартинайтиса для превращения в песни я выбрал не меньше двух десятков стихотворений. Из получившихся песен до сих пор иногда пою две.

Стихотворения настолько мне понравились, что я сразу решил, что их автор давно умер. Так уж всегда получалось у меня раньше, до открытия поэзии Марцелиуса Мартинайтиса. Понравились стихи, нашел информацию об авторе и узнал, что он умер! Именно в такой последовательности.  Информацию о Марцелиусе я даже не стал искать. Хорошие стихи не могут быть написаны живыми поэтами! Впрочем, в 2004-м году совершенно случайно я узнал, что он жив! Но это отдельная история, об этом потом!

А пока давайте вернемся в Черновцы, к Марине Либановой в книжный магазинчик «Букинист» на улице Центральной.  Когда-то, еще до появления в нем Марины, это был обычный советский книжный магазин с обычными советскими книжками. И тут вдруг – бах! – и Советский Союз упал. Упал и скатился в историю. Советский Союз скатился, а магазинчик остался – ему оказалось легче выжить в эпоху кризиса, чем книжным магазинам в крупных городах. Почему?

Потому, что кризис – это кнопка «пауза» в магнитофоне или, если хотите быть современными, то та же кнопка «пауза» на цифровом проигрывателе музыки в «ай-фоне» или в «ай-паде». Пауз никто не отменял. Только пауза в развитии общества, связанная с кризисом, имеет свои особенности. У людей заканчиваются деньги и, чтобы выжить, они начинают выносить из дому и продавать сначала ненужные вещи, потом не очень нужные, а потом, если кризис все еще продолжается, уже и вещи, которые не хотелось бы продавать, но надо. В Советской системе ценностей домашние библиотеки занимали особое место и считались тем важным наследством, переходящим от старшего поколения детям и внукам, которое следовало ценить не меньше, чем фамильное серебро и золото и куда больше, чем тоже полученные по наследству фарфоровые столовые сервизы на 12 персон, сделанные в ГДР-овской фабрике  Unger und Schilde в те времена, когда она уже превратилась в «народное предприятие».

И вот «неблагодарные» голодные или полуголодные потомки понесли на улицу библиотеки, доставшиеся от дедов и отцов, собранные со слепой верой и уверенностью в том, что «книга – это источник мудрости и знаний».

Самые трудолюбивые потомки сами стояли с утра до вечера на улице, разложив перед собой на газетке или клеенке, постеленной поверх асфальта, шедевры мировой литературу вперемешку с учебниками политэкономии. Менее трудолюбивые стали нести все эти книги в книжные магазины и уговаривать продавцов или директоров взять их на комиссию. Мол, продадутся, возьмете свой процент, а не продадутся, мы заберем книги обратно.

Так или примерно так бывшие советские книжные магазины становились вполне европейскими «букинистическими лавками», а сама страна становилась страной сэкондхэнда. Жизнь продавцов повеселела. Не только из-за внезапного наплыва  ранее не виданных клиентов – собирателей редких книг, но и из-за того, что в ранее скучноватой и слишком спокойной работе появился элемент кладоискательства. Приняв книги на комиссию, продавец первым делом после ухода их бывшего хозяина, пролистывал каждый том и выуживал из него письма, записки, старые книжные закладки, а иногда и старые денежные банкноты. Конечно, далеко не каждая книга таила сюрпризы, но и редкостью они не были.

Вот так обычный черновицкий книжный магазин, каких в городе было два десятка, превратился в «Букинист» и, практически, в центральный книжный магазин города. Тут, кстати, не только расположение на улице с важным названием «Главная» сыграло свою роль, но и тот факт, что почти напротив магазина, по другую сторону улицы, расположена городская филармония. А в Черновцах так исторически сложилось, что те же самые люди, которые  активно читали книги, были и любителями классической музыки, а стало быть  - постоянными слушателями филармонических концертов.  Иногда они приходили в тесный «Букинист» на встречу с заезжим поэтом или прозаиком, приглашенным Мариной Либановой, и приходилось им слушать этого поэта или прозаика на улице через открытые двери книжного магазина. Внутри магазина помещалось не больше пятнадцати-двадцати человек.

И вот кому-то из любителей музыки и книг пришла идея сблизить эти два духовно близкие заведения, разделенные проезжей частью улицы Главной. И стала Марина Либанова с высочайшего позволения руководства филармонии устраивать встречи с поэтами и писателями прямо в филармонии, в ее кафе, из которого можно за пять секунд очутиться в концертном зале. Иногда поэты или прозаики выступали под музыку концерта, проходящего за тонкой стенкой кафе, но книги в здании филармонии не подписывали. После окончания встречи Марина Либанова уводила из гостеприимного храма музыки и писателя, и его верную публику. Они дружно переходили на другую сторону улицы,  и превращались в очередь за автографами, устремленную в книжный магазин.

Когда я там был последний раз – лет пять, должно быть, назад, я за два часа проделал тот же путь от храма музыки до храма книги. И подписав после выступления в филармоническом кафе книги всем желающим, остался еще на полчасика в магазине у Марины. Хотел порыться, поискать то самое издание поэзии Марцелиуса Мартинайтиса – «Баллады Кукутиса». Дело в том, что мой восторг от этой поэзии лишил меня книги. Я практически заставлял всех своих друзей и знакомых прочитать то, что так понравилось мне. И в конце концов случайно нашел того, кому эта книга понравилась больше. Больше она ко мне не вернулась.

В «Букинисте» у Марины я ее тоже не нашел. Но искал старательно, не меньше получаса. А Марина пила чай и наблюдала за мной с едва заметной улыбкой. Потом, когда я уже успокоился и тоже присел с ней выпить чаю, она рассказала, что живут в городе несколько персонажей и по крайней мере один из них когда-то придумал имя несуществующего автора и, соответственно, название  несуществующей книги и приходил неоднократно искать эту книгу в магазине.

Тогда я впервые задумался о существовании «книжных» городских сумасшедших и стал расспрашивать Марину поподробнее об этих персонажах. Говорила она о них тепло, почти с любовью, словно они были талисманами магазина или чем-то неотъемлемым от мира книг. Особенно мне понравился и запомнился совершенно безобидный любитель Омара Хайяма. Многие годы он регулярно заходит в магазин и спрашивает: «Есть ли книжка Омара Хайяма»? Если есть, он берет ее в руки и долго читает прямо возле книжной полки. Потом кладет на место и уходит. Если в очередной раз книги нет, то высказывает сожаление и уходит, попросив, если кто-то сдаст книгу на комиссию, придержать ее для него.

Я искал «Баллады Кукутиса» и в других книжных магазинах Украины и всегда с одинаковым неуспехом. Конечно, можно было бы залезть в интернет и наверняка найти эту книгу там, в безразмерном цифровом облаке, где прячутся миллионы продавцов и покупателей всего, чего угодно. Но герой баллад Кукутис, как и его автор Марцелиус Мартинайтис, принадлежал другой, до-компьютерной эпохе. Его мир был совершенно не современен. Он рассказывал о первой мировой войне и о сгоревшей Восточной Пруссии, о литовском небе и о горбатой дочке мельника, на которой он хотел жениться. Искать «доступ» к миру Кукутиса и его автора через интернет казалось мне святотатством. И за свое упрямство я был вознагражден!

В 2004 году мой литовский друг Альгирдас, работавший тогда в Киеве, купил белый рояль и позвал меня опробовать покупку. И я ему спел несколько песен про Кукутиса. Альгирдас был удивлен, а когда узнал историю моих с Кукутисом «отношений», еще шире открыл глаза.

-Да нет, он жив, - сказал он резко на мою мысль о том, что автор Кукутиса давно умер. – Давай ему сейчас позвоним! Я его знаю!

И он набрал его номер на мобильном. Попросил меня снова спеть песни про Кукутиса, а сам держал мобильник у моего рта, пока я пел и сам себе аккомпанировал на рояле. После песен я впервые поговорил по телефону с автором Кукутиса. Голос Марцелиуса Мартинайтиса звучал хрипловато, как из другого мира. Голос легко отражает возраст говорящего. Потом я узнал, что Марцелиусу мои песни понравились, а его жена Гражина-Мария, которая вместе с ним в Вильнюсе по мобильному слушала моё «выступление», отнеслась к пению более скептически. Но мы стали созваниваться с Марцелиусом, и я несколько раз в году пел ему по телефону, и каждый раз, как и в первый, перед пением выпивал немного виски. До сих пор не знаю, для чего? Для улучшения музыкальности голоса, которого у меня никогда не было, или для смелости.

Я несколько раз прилетал в Вильнюс, надеясь встретиться с ним лицом к лицу. Но Марцелиус часто болел и никого не хотел видеть. И умер он в тот самый день, когда мы всей семьей дома в Киеве праздновали семнадцатилетие нашей дочери Габриэлы – 5 апреля 2013 года.

Я прилетел в Вильнюс в июне и, наконец, познакомился если не с ним, то с его вдовой Гражиной-Марией. И мы вместе поехали загород, в их маленький дом, где все осталось так, как было в день, когда его забрали в больницу, ворота которой оказались для него вратами Рая.

Я продолжаю искать эту книгу, утраченную в начале восьмидесятых. «Баллады Кукутиса» . Ищу так, как ищут, чтобы не найти. Захожу несколько раз в году в попадающиеся мне случайно букинистические магазины. Спрашиваю у продавцов, что всегда ставит их в тупик, ведь они никогда не слышали ни об этой книге, ни об ее авторе. После их невнятного ответа я обследую все книги на полках или , если их слишком много, то только часть, и ухожу, огорченно вздохнув на прощанье. Наверное, меня иногда тоже продавцы принимают за «книжного» городского сумасшедшего, ищущего им самим выдуманную книгу выдуманного автора. Но мне все равно. Это часть моей жизни. Я люблю продавцов старых книг, люблю эти букинистические лавки, люблю книжную пыль. И люблю искать то, чего не нахожу.

Мне кажется, что и Марина Либанова помнит, как я искал «Баллады Кукутиса» в ее магазине. А если помнит, то обязательно мне сообщит, если книга все-таки попадет к ней на полку. На полках ее магазина можно найти множество интересного и редкого. Можно найти книги на румынском и немецком, изданные тут же, в Черновцах, но сто лет назад, при другой жизни и в другой стране с тем же городом. Можно найти книги на белорусском и украинском, на русском и совсем чуть-чуть – на идиш, на языке, который так подходит стареньким улочкам Черновцов, его мощеным булыжниковым мостовым, и который столетиями звучал на этих улочках.

То что я сейчас, напоследок, вам скажу, является пока большим секретом. Но вы сейчас далеко и от Киева, и от Черновцов, поэтому я с вами такой откровенный. В январе или феврале 2013-го года я попросил у Марцелиуса Мартинайтиса поделиться со мной Кукутисом, разрешить взять Кукутиса в герои моего романа. С его биографией, которую пятьдесят лет в стихотворениях и балладах выписывал Марцелиус. И он мне разрешил! Пройдет может год, может чуть больше, и мой роман, в котором одним из героев будет этот вечный литовец, этот Кукутис с его деревянной ногой и любовью к горбатой дочке мельника, будет издан и попадет в книжные магазины. И я буду решать, куда в Украине ехать его представлять, в какие книжные магазины и библиотеки. И первым делом поеду в Черновцы, в маленький книжный магазин «Букинист» к всегда румяной, круглолицой и кучерявой Марине Либановой, чтобы выступить в филармоническом кафе, а потом перейти через дорогу и, подписав книжки всем желающим, снова остаться на полчасика среди книг, живущих уже не первую жизнь. И снова поискать «Баллады Кукутиса», снова почувствовать себя «книжным» городским сумасшедшим, ищущим того, чего нет.

0

Paieškos rezultatai

20180218

Įkelk naujieną

Nuotraukos
Nuotraukos
Kelkite nuotraukas tiesiai iš kompiuterio arba spauskite pridėti nuotrauką/as
Nuorodos į audiovizualinę informaciją
Autorius